Как и в предыдущем интервью, у команды выходной день, а ты снова тренируешься на арене. Расскажи, как так получилось.
Хотелось бы отдельно отметить Ильгизу Равильевичу: даже в выходной мы на арене.
Тренерский штаб решил, что нужно дополнительно поработать над ногами. Сегодня прыгали лестницу, выполняли специальную работу.
Вообще в свободное время, если есть возможность восстановиться — люблю поспать. Но всё равно приезжаю на арену: работаю над руками, бросками, дриблингом перед воротами. Над бросковой техникой нужно постоянно возиться. А ноги — это вообще отдельная история. У нас есть специальная «книжечка», разработанная Михаилом Николаевичем. По ней и занимаюсь. Подробности не расскажу — секретная разработка.
Мне всегда говорили, что нужно больше внимания уделять ногам, быть быстрее. Сейчас стараюсь работать над этим более эффективно и активно.
Относительно прошлого сезона что изменилось в твоей игре и подходе?
Стал более дисциплинированным. Понимаю, что мелочей нет. Раньше где-то мог позволить себе что-то лишнее, сейчас такого меньше. Плюс больше внимания уделяю деталям: движению без шайбы, работе в обороне, мелким тактическим моментам.
Расскажи про смену имиджа. Почему решил «обнулиться»?
Был недоволен своей игрой. Где-то допускал ошибки, которые раньше не допускал. После выезда против «АКМ Юниор» — вышел после травмы, не помог команде, в овертайме запорол выход «2 в 1», попал в штангу. В какой-то момент просто надоело.
Решил, что нужно «обнулиться». Сменить имидж — как символически очиститься от всего плохого и начать с чистого листа. Сейчас чувствую себя комфортнее. Может, кому-то не очень красиво, но главное — внутри стало легче.
Насколько ты доволен тем, как сейчас обстоят дела?
Всегда есть к чему стремиться. Но сейчас чувствую, что двигаюсь в правильном направлении. Главное — не останавливаться.
Какой матч стал для тебя переломным?
Наверное, игра со «Спартаком». Тогда все сыграли максимально дисциплинированно — никто не позволял себе ничего лишнего. Мы чётко выполнили установку и выиграли. После этого матча окончательно поверили, что можем и должны играть именно так.
Был ли момент, когда ты всерьёз задумывался о завершении карьеры?
После плохих игр, конечно, бывают мысли: «Да всё, закончу». Но это скорее эмоции — злость на себя. По-настоящему сесть и сказать: «Я больше не хочу играть в хоккей» — такого не было.
Ты рано уехал из дома. Как это повлияло на тебя?
Начинал играть в Череповце, до 13 лет. Потом сказали, что не подхожу. Нужно было выбирать, куда ехать дальше. Через знакомых оказался в Дмитрове. Жил один, родители помогали финансово — форма тогда стоила дорого, плюс питание, быт.
Это сильно закаляет. Ты учишься отвечать за себя. Нет мамы рядом, которая всё решит. Это формирует характер.
Что оказалось сложнее: физическая адаптация или психологическая?
Психологическая. Везде говорили: «Маленький». Я забивал, отдавал, выполнял задачу нападающего, но слышал одно и то же — маленький, медленный, не заиграешь. Это как клеймо. Чуть не смирился с ним.
Ты был лидером и лучшим бомбардиром в Казахстане. Что дал тебе этот этап?
Уверенность. Благодаря тому сезону меня заметили. Ильгиз Равильевич поверил, пригласил в «Тайфун». Есть фраза: «Нужно найти своего тренера». Когда тренер тебе доверяет роль — ты обязан её выполнить. Это очень важно.
Что для тебя значит доверие тренерского штаба?
Это основа. Когда тренер доверяет — разрешает играть, ошибаться, пробовать — ты раскрываешься. Если не выполняешь задачу — сам отвечаешь. Но доверие даёт крылья.
Как реагируешь на критику?
Меня ругают часто. Иногда кажется, больше всех — только Лёня Ждановский и Тёма Ремизов могут составить конкуренцию (улыбается).
Однажды мы втроём даже опоздали на самолёт — уснули в Шереметьево. Проснулись, когда посадка закончилась. Остались в Москве, на следующий день прилетели прямо к игре. Я думал, нас не поставят в состав. Но поставили.
Мы понимали: сыграем плохо — будет серьёзный разговор. В итоге выиграли. Слава богу, всё закончилось хорошо.
Огромную роль в твоей жизни сыграла семья. Что дали родители?
Помимо поддержки — финансовую помощь. Без этого было бы тяжело. Папа до сих пор разбирает мои игры, часто ругает. Он сам любит хоккей, сейчас работает в клубе «Северсталь» — режиссёром трансляций. Всё, что зрители видят на экранах в Череповце — его работа.
Мы обсуждаем детали: где нужно было ускориться, где сделать манёвр. Иногда спорим, но это помогает расти.
Если родители смотрят это интервью, что бы ты им сказал?
Спасибо. За всё — за веру, терпение и возможность заниматься любимым делом.
Ты говорил, что следил за Артемием Панариным. Он остаётся кумиром?
Да, мой кумир — Артемий Панарин. Мы похожи по стилю. Я следил за ним с чемпионата мира, потом — за каждым голом в НХЛ, когда он играл в «Чикаго». Просыпался утром и сразу проверял — забил или нет.
Мне нравилось их взаимодействие с Патриком Кейном. У нас в прошлом сезоне похожая связка была со Стёпой Левицким: он раздавал, я завершал. Но я и передачи люблю отдавать — вот недавно с «Барысом» две голевые сделал.
Чем занимаешься в свободное время?
Сейчас снова купил PlayStation — перешёл с четвёртой на пятую. Играю в FIFA и NHL. В NHL практически не проигрываю (улыбается). На базе ещё в настольный теннис рубимся — Андрюха Флоровский пока не может меня обыграть.
Как бы ты описал «Тайфун» нынешнего сезона?
Мы стали более дисциплинированными. Все живут идеей, которую нам даёт главный тренер. Сначала некоторым казалось странным — мы же не «деревянные», могли бы играть более свободно. Но задачи серьёзные.
Сейчас «Тайфун» уже не андердог и не команда для битья. Все понимают: с нами нужно настраиваться.
Какова сейчас главная цель?
Порадовать болельщиков. Если у главной команды непростые времена, мы должны брать инициативу на себя. На последнем матче было очень много людей — по нашим меркам рекорд. Хотим выйти в плей-офф — это будет подарок и болельщикам, и нам самим.
Внутренний стержень сейчас очень сильный. Мы знаем, что можем. И должны это доказать.
