Как формировался «Тайфун», который выиграл «Серебро» и вошёл в историю клуба.
Ильгиз Нуриев о философии команды, о пути от игрока к тренеру, о том, почему порой психология важнее тактики.
Каким вы можете описать себя вне хоккея?
Да как я могу себя описать… Просто это моя любимая работа. Мне нравится сам процесс. Если я максимально вовлечён в процесс — придёт и результат. В жизни мне говорят, что я жизнерадостный, много улыбаюсь. Ещё в первом классе мне дали приз как самому улыбчивому ученику. Но на тренировках я достаточно строгий тренер. А вне льда стараюсь с ребятами быть максимально открытым, на их волне.
Сложно ли дался переход от игрока к тренерству?
Первое время, когда закончил с хоккеем, был в растерянности. Как найти баланс, как эту золотую середину поймать — было непонятно. Но потом понял, что надо просто отпустить ситуацию, и всё приходит само: и общение, и понимание, где работа, а где быт.
Что для вас сложнее: тактика или психология?
С психологией сложнее. Не каждый игрок может тебя подпустить. Иногда нужно долго разговаривать, открываться самому. Я, например, рассказывал ребятам какие-то свои жизненные моменты, через что проходил. Это непросто, потому что каждый раз ты вкладываешься, но зато появляется доверие.
За счёт чего получился такой сезон?
За счёт того, что команда стала единым целым. Ребята начали верить, начали требовать с себя. В какой-то момент мне уже не нужно было их подталкивать — они сами это делали.
Мелочей не бывает. Я об этом с первого дня говорю. Элементарно: порядок в быту — порядок на льду. Если у тебя в комнате бардак, то и на льду он будет. Команда — это как губка: впитывает всё. И очень важно, чтобы у команды была душа.
Что для команды значит переход в «Золото»?
Только мы сами внутри команды знали, что можем занять первое место. Никто со стороны на нас не ставил.
Мы себе задали чёткую установку — хотим трофей. Я ребятам говорил: «Вы где-то играли раньше, кто-то даже в командах “Золотого” дивизиона — вы выигрывали?» И многие отвечали: «Нет». А здесь у вас есть этот шанс и уже есть результат — это на всю жизнь.
Мы, можно сказать, были теми, на кого никто не рассчитывал. Все думали: «Да нет, эта команда не сможет».
И нам постоянно приходилось это опровергать — для всех: для общественности, для руководства, для болельщиков.
Как бы ни складывались игры, внутри команды у нас было понимание: мы идём за своим и будем это доказывать.
Когда вы поняли, что команда может?
Было два момента. Первый — поражение от «Алмаза», когда мы вели и проиграли. Тогда был серьёзный разговор. И второй — игра с «Локо» на выезде. Я тогда увидел, что ребята могут. Они сами были в шоке, что всё получается.
Расскажите подробнее о матче против «Локо».
Это был один из ключевых моментов. Тогда я увидел, что команда может.
Настолько всё было слаженно, настолько единый организм. Ребята сами от себя были в шоке — что происходит, как это получается.
И при этом им даже было где-то боязно. По всем, как говорится, законам — кто мы и кто «Локо». Типа не имеем права их обыгрывать.
И мне в какой-то момент нужно было дать им уверенность. Я даже сделал то, чего никогда раньше не делал. Помню, Макса Сайфушева просто поднял, начал трясти и говорю: «Вы сможете». Он явно тогда опешил от этого. Было слишком неожиданно.
Надо было как-то встряхнуть команду, дать веру.И после этого они просто вышли и начали выгрызать эту победу. Реально выгрызать.
Чего не хватило в плей-ин?
Физики и эмоций. Очень тяжёлый отрезок был, полтора месяца без остановки. Много сил отдали. И плюс опыт — где-то эмоции перехлёстывали, принимали не совсем правильные решения.
В чём сила команды?
В том, что нет барьеров. У нас нет такого, что кто-то старше, кто-то младше. Любой может подсказать — и это нормально. Это команда.
В чём философия «Тайфуна»?
Мы системная команда. Можем играть строго по заданию, можем играть творчески, но всегда — на команду.
Насколько изменилось отношение к команде?
Сильно изменилось. Раньше на нас никто не ставил, а сейчас уже по-другому воспринимают. Ребята это заслужили своей работой.
Насколько вы близки с игроками?
Я живу на базе, провожу с ребятами очень много времени — даже больше, чем с семьёй.
Можем просто сесть, поговорить не про хоккей. Это важно. Ребята тогда открываются, и это потом помогает и в игре, и в тренировках.
Что вы можете сказать про Ивана Фомина, о его достижениях и будущем?
Ваня, безусловно, доказал и показал, что он лидер команды. Многие клубы на нём поставили крест.
Когда я взял этого мальчишку, сразу увидел у него голодные глаза. Ему что ни говоришь — он всё впитывает, «да-да-да», и идёт делать.
Поэтому, наверное, он и раскрылся так. Я ему всегда привожу пример — в НХЛ был такой игрок, Мартен Сан-Луи. Он прошёл через все низшие лиги, прежде чем заиграть. Дебютировал только в 28 лет, хотя ему тоже говорили, что он маленький, щуплый, что не получится.
Я уверен, что при таком отношении Ваня пробьёт эти стены и будет играть на более высоком уровне.
Как бы мне ни хотелось, чтобы он оставался у нас, ему нужно делать шаг вперёд — играть против взрослых, выходить на новый уровень.
Был ли момент в карьере, который вас сильно изменил?
У меня путь игрока был непростой. Были серьёзные травмы. В одном из матчей мне клюшкой со всего размаха ударили по лицу — я долго после этого не играл, лежал, можно сказать, ничего не мог делать.
Потом был ещё момент — сломали голеностоп, и я две игры играл с переломом, пока просто не потерял сознание. Потом долгая реабилитация.
И каждый раз приходилось возвращаться и доказывать. Меня списывали, говорили, что уже не выйду на прежний уровень. В какой-то момент пришлось даже уехать, сменить чемпионат — поехал в Казахстан.
Но в итоге я себе доказал, что могу. Играл до 37 лет, выиграл Универсиады, были медали. Поэтому сейчас ребятам всегда говорю: если есть цель — надо понимать, что ты готов ради неё отдать.
Как вы пришли к тренерству?
Когда закончил карьеру, мне предложили сначала должность спортивного директора, чтобы втянуться. Потом уже по ходу сезона предложили возглавить молодёжку в Казахстане.
Команда тогда вообще не попадала в плей-офф, шла внизу таблицы. И через полтора года мы уже играли в финале и взяли медали.
Чем занимаетесь вне хоккея?
Я люблю путешествовать. Даже если перевести моё имя — оно означает «путешественник».
Был в Узбекистане — Самарканд, Ташкент, очень понравилось. На Байкале был — это вообще место силы. Из Владивостока ездил на машине ездил в Тюмень — очень красиво.
Ещё запомнилось место — Бугазская коса: с одной стороны море, с другой лиман. И, конечно, парк Галицкого — очень крутое место. Причём всё это у нас, не обязательно куда-то за границу ехать.
Что чувствуете при поддержке трибун?
Поддержка однозначно чувствуется. Я буквально вчера об этом разговаривал с Леонидом Ждановским. Мы вспоминали, как два с половиной года назад начинали создавать этот «Тайфун», который сейчас все видят.
Тогда на игры приходили, максимум, родители и, может быть, друзья. А сейчас — совсем другая атмосфера, совсем другое количество людей на трибунах.
Людей не обманешь. Своей работой ребята доказали, что на них стоит ходить, что это зрелищно, что команда цепляет. И это, конечно, очень приятно видеть.
Был ли момент, когда мурашки по коже?
Первый — когда мы играли против «Снежных Барсов». Все знают, что последние 15 лет я прожил в Казахстане, и для меня это был особенный матч. Когда играл гимн Казахстана, действительно были мурашки по телу.
И второй момент — уже ближе к плей-ин. Я даже, выходя на тренерский мостик, поймал себя на мысли, что иду как-то не так, что даже походка будто не моя. Понял, что сам тоже волнуюсь, сам всё это проживаю.
А когда играл гимн, и трибуны начали петь вместе — это было супер. Такие моменты действительно остаются внутри.
Что скажете болельщикам?
Прежде всего — огромное спасибо. Я бы хотел попросить любить своих пацанов, поддерживать их.
Это действительно непростой труд. Игрок только что отдал все силы в матче, а уже через день снова выходит на лёд. Иногда у него есть травма, иногда просто эмоционально тяжело, и он не может показать тот хоккей, который показал ещё день назад.
Болельщики должны понимать, что ребята прожили этот сезон через сердце, а не просто отыграли его. И то, что мы чувствовали вашу поддержку и получали эту обратную связь — это очень важно.
Чем гордитесь как тренер?
Я горжусь командой. Реально их люблю и горжусь ими.
Потому что ещё вчера, если честно говорить, многие из этих ребят были никем в глазах других клубов. Многие оказались не нужны, их где-то списали, где-то от них отказались.
А сегодня они уже кто-то. И самое главное — они это доказали сами. Всем доказали.
Я им часто прямо говорю: «Пацаны, посмотрите, многих из вас выбросили, списали. А теперь представьте, какое дело мы сделали».
И вот этим я действительно горжусь — тем, что они смогли это достать из себя и показать, чего стоят.
